Не могу понять, не знаю…



Не могу понять, не знаю…

Это сон или Верлен?..

Я люблю иль умираю?

Это чары или плен?


Из разбитого фиала

Всюду в мире разлита

Или мука идеала,

Или муки красота


Пусть мечта не угадала,

Та она или не та,

Перед светом идеала,

Пусть мечта не угадала,

Это сон или Верлен?

Это чары или плен?


Но дохнули розы плена

На замолкшие уста,

И под музыку Верлена

Будет петь моя мечта.


Иннокентий Анненский.




Я помню ночь на склоне ноября



Я помню ночь на склоне ноября.

Туман и дождь. При свете фонаря

Ваш нежный лик – сомнительный и странный,

По-диккенсовски – тусклый и туманный,

Знобящий грудь, как зимние моря…

- Ваш нежный лик при свете фонаря.


И ветер дул, и лестница вилась…

От Ваших губ не отрывая глаз,

Полусмеясь, свивая пальцы в узел,

Стояла я, как маленькая Муза,

Невинная – как самый поздний час…

И ветер дул, и лестница вилась.


А на меня из-под усталых вежд

Струился сонм сомнительных надежд.

- Затронув губы, взор змеился мимо… -

Так серафим, томимый и хранимый

Таинственною святостью одежд,

Прельщает Мир – из-под усталых вежд.


Сегодня снова диккенсова ночь.

И тоже дождь, и так же не помочь

Ни мне, ни Вам, - и так же хлещут трубы,

И лестница летит… И те же губы…

И тот же шаг, уже спешащий прочь –

Туда – куда-то – в диккенсову ночь.


Марина Цветаева.




Ананасы в шампанском!



Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!

Удивительно вкусно, искристо и остро!

Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!

Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!


Стрекот аэропланов! Беги автомобилей!

Ветропросвист экспрессов! Крылолет буеров!

Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!

Ананасы в шампанском – это пульс вечеров!


В группе девушек нервных, в остром обществе дамском

Я трагедию жизни претворю в грезофарс…

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!

Из Москвы – в Нагасаки! Из Нью-Йорка – на Марс!


Игорь Северянин.



Ты опоздал на много лет


Широк и желт вечерний свет,

Нежна апрельская прохлада.

Ты опоздал на много лет,

Но все-таки тебе я рада.


Сюда ко мне поближе сядь,

Гляди веселыми глазами:

Вот это синяя тетрадь –

С моими детскими стихами.


Прости, что я жила скорбя

И солнцу радовалась мало.

Прости, прости, что за тебя

Я слишком многих принимала.


Анна Ахматова.




Воспоминание о Петербурге


Воспоминанье, острый луч,

Преобрази мое изгнанье,

Пронзи меня, воспоминанье

О баржах петербургских туч

В небесных ветреных просторах,

О закоулочных заборах,

О добрых ликах фонарей.

Я помню, над Невой моей

Бывали сумерки, как шорох

Тушующих карандашей.


Все это живописец плавный

Передо мною развернул,

И кажется, совсем недавно

В лицо мне этот ветер дул,

Изображенный им в летучих

Осенних листьях, в зыбких тучах.

И плыл по набережной гул,

Во мгле колокола гудели -

- Собора медные качели.


Какой там двор знакомый есть,

Какие тумбы! Хорошо бы

Туда перешагнуть, пролезть,

Там постоять, где спят сугробы

И плотно сложены дрова

- Или под аркой на канале,

Где нежно в каменном овале

Синеют крепость и Нева.


Владимир Набоков.




Вы столь забывчивы, сколь незабвенны



Вы столь забывчивы, сколь незабвенны.

Ах, Вы похожи на улыбку Вашу!-

Сказать еще? - Златого утра краше!

Сказать еще? – Один во всей вселенной!

Самой Любви младой военнопленный,

Рукой Челлини ваянная чаша.


Друг, разрешите мне на лад старинный

Сказать любовь нежнейшую на свете.

Я Вас люблю. – В камине воет ветер.

Облокотясь – уставясь в жар каминный –

Я Вас люблю. Моя любовь невинна.

Я говорю, как маленькие дети.


Друг! Все пройдет! Виски в ладонях сжаты,

Жизнь разожмет! Младой военнопленный,

Любовь отпустит Вас, - но вдохновенный –

Всем пророкочет голос мой крылатый –

О том, что жили на земле когда-то

Вы – столь забывчивый, сколь незабвенный!

Вы столь забывчивый, сколь незабвенный!


Марина Цветаева.




От грез Кларета



От грез Кларета – в глазах рубины,

Рубины страсти, фиалки нег.

В хрустальных вазах коралл рябины

И белопудрый, и сладкий снег.


Струятся взоры… Лукавят серьги…

Кострят экстазы… Струнят глаза…

- Как он возможен, миражный берег…-

В бокал шепнула синьора Za.


О, бездна тайны! О, тайна бездны!

Забвенье глуби… Гамак волны…

Как мы подземны! Как мы надзвездны!

Как мы бездонны! Как мы полны!


Шуршат истомно муары влаги,

Вино сверкает, как стих поэм…

И закружились от чар малаги

Головки женщин и кризантем…


Игорь Северянин.




Откуда такая нежность



Откуда такая нежность?

Не первые эти кудри

Разглаживаю, и губы

Знавала темней твоих.


Всходили и гасли звезды,

Откуда такая нежность?-

Всходили и гасли очи

У самых моих очей.


Еще не такие песни

Я слушала ночью звездной,

Откуда такая нежность! –

На самой груди певца.


Откуда такая нежность,

И что с нею делать, отрок

Лукавый, певец захожий,

С ресницами – нет длинней?


Марина Цветаева.




В опустевшем парке затишье



В опустевшем парке – затишье,

Осень к прошлому жжет мосты,

Плачет дождь заунывно, чуть слышно,

И уж месяц, как дачи пусты.


Ледяными, остывшими волнами

Бьется море о старый причал,

Где надолго дюны запомнили,

Как я свидания назначал.


Я уеду туда, где нет смеха,

Словно город уже не живет,

Лишь далеким волнующим эхом

Майкл Джексон о страсти поет.


Я пойду по холодному пляжу,

И так много припомню опять,

Позабыв на мгновение даже,

Что тебя мне уже не сыскать.


В опустевшем парке затишье,

Осень к прошлому жжет мосты.

Только снова все вижу и слышу -

Была, иль не была в жизни ты.


В опустевшем парке – затишье,

Осень к прошлому жжет мосты,

Плачет дождь заунывно, чуть слышно,

И уж месяц, как дачи пусты.


Наталия Кириллова.





Лунной ночью мая



Сливались ли это тени,

Только тени в лунной ночи мая?

Это блики, или цветы сирени

Там белели, на колени

Ниспадая?


Наяву ль и тебя ль безумно

И бездумно

Я любил в томных тенях мая?

Припадая к цветам сирени

Лунной ночью, лунной ночью мая?


Лунной ночью, лунной ночью мая

Я твои ль целовал колени,

Обнимая их и сжимая,

В томных тенях, в томных тенях мая?


Или сад был одно мечтанье

Лунной ночи, лунной ночи мая?

Или сам я лишь тень немая?

Иль и ты лишь мое страданье,

Дорогая,

Оттого, что нам нет свиданья

Лунной ночью, лунной ночью мая…


Лунной ночью, лунной ночью мая

Я твои ль целовал колени,

Обнимая их и сжимая,

В томных тенях, в томных тенях мая?


Лунной ночью, лунной ночью мая

Я твои ль целовал колени,

Обнимая их и сжимая,

В томных тенях, в томных тенях мая?


Иннокентий Анненский.




Запах флоксов



Запах флоксов околдовал,

Он всколыхнул, он пробудил, - что я когда-то знал.

Запах флоксов – он воскресил во мне

Воспоминанья и мысли о судьбе.


Вот опять я иду, вот опять я иду по дорожке садовой,

И цветы- великаны обступили, кружа,

Открывается дверь, открывается дверь на веранде знакомой,

И красивая мама окликает меня.


Куда же нас уносит время –

Корабль глупости людской.

Мы не знаем дорог, - мы заблудшее племя,

И лишь в детстве нам ведом покой.


Запах флоксов околдовал,

Он опьянил меня,

Он оживил меня

И радость даровал,

Запах флоксов –

Как сладко вспомнилось:

Поселок, дача и лица овал.


Зачем же нас уносит время

В ночах любви и в суете!

Мы не знаем дорог – мы заблудшее племя…

И лишь запахи флоксов – все те!


Федор Борковский.




До свидания, море…



До свидания, море, в реликтовых соснах земля,

Что у моря лежит, этот город, и солнце, и горы.

Мы простимся без выспренних слез, как прощаются в жизни друзья

И без слез, как мужчины, хлебнувшие горя.


Буду в сердце носить эти встречи и моря охрипший прибой,

Что зализывал берег, как пес после драки, добытые рваные раны,

Белый парус, ушедший, как в детстве, в туман голубой,

Ощущение будто вчерашней утраты.


Почему же я плачу? Или в глаз залетел мне осколок звезды,

То ли бьет мне в лицо петербургский промозглый апрель,

То ль узнал я теперь, эту боль никогда не поймешь во мне ты

За мальчишку-поэта, по кому убивались в Тарханах: «Мишель…»


Макс Дахие.




Море



Долго, долго будет сниться небо звездное над морем:

Я плыву под этим небом – я, ласкаемый волной,

Ты плывешь со мною рядом - загорелая брюнетка.

Мы подвластны этим волнам, этой соли водяной.


Море, море, море, море -

Ласковый и нежный зверь!

Море, море, море, -

Как же без тебя теперь!

Море, море, море, море, –

Набежавшая волна, -

Море, море, море,

Скрыла тайну нашей ночи она.


Как мы долго, долго плыли,

Как рапанов наловили,

Как потом в котле варили,

И как мне попался краб,

Как любили под луною,

Под безстыжей, озорною,

И потом как оказалось, что

Давно друг друга ищем мы.


Море, море, море, море -

Ласковый и нежный зверь!

Море, море, море, море, -

Как же мы теперь!

Море, море, море, море,

Набежавшая волна, -

Море, море, море – amore -

Скрыла тайну нашей ночи она.


В этом мире, в этом море, -

Вот такие, брат, дела,

Затерялись, как в морском просторе,

Наши мысли и тела,

И, быть может, умирая,

Вспомним эту ночь, родная,

Как под южным звездным небом нас

Окутало морской волной.


Море, море, море, море, -

Набежавшая волна, -

Море, море, море, - amore

Скрыла тайну нашу она.


Федор Борковский.





Меня домчит к тебе пустая электричка



Как медлит ночь антеннами ветвей,

Твой сад опять подслушивает мглу.

В ответ на дробь накрашенных ногтей

Дождь, как мальчишка, лупит по стеклу.


Ты ждешь меня, я знаю, там в ночи,

Где дача задыхается в плюще,

Где время, словно сонные ручьи,

Течет по безразличию вещей.


О, безразличие! Нет, нет к чему

Сводить нелепые ребяческие счеты.

Скорее - вниз, и, вглядываясь в тьму,

Считать нетерпеливо повороты.


Вот, наконец, перрон, безлюдный под дождем

И мокрых паровозов перекличка.

Ты подожди немножечко еще,

Меня домчит к тебе пустая электричка.


Ты подожди немножечко еще,

Меня домчит к тебе пустая электричка.


Макс Дахие.




На Невском ночью


Темно под арками Казанского собора,

Привычной грязью скрыты небеса.

На тротуаре в вялой вспышке спора

Хрипят ночных красавиц голоса.


Спят магазины, стены и ворота.

Чума любви в накрашенных бровях

Напомнила прохожему кого-то,

Давно истлевшего в покинутых краях…


Недолгий торг окончен торопливо –

Вот на извозчике любовная чета:

Он жадно курит, а она гнусит.


Проплыл городовой, зевающий тоскливо,

Проплыл фонарь постылого моста,

И дева пьяная вдогонку,

И дева пьяная вдогонку им свистит.


Саша Черный.





Поговорим о странностях любви



Поговорим о странностях любви,

Поговорим о радостном безумье,

О том, как солнце озаряло дни

И даже ночь была светла в безлунье.


Да, можно жить, не слыша птичий гам,

Да, можно плыть ослепшими ночами,

Из пепла воскресая по утрам,

И окна занавешивать печалью.


Да, можно лгать кому-то невпопад,

Себе самой дарить сирени ветки

И ждать пока полночный снегопад

Твоих следов не заметет навеки.


Прошу, не бойся – все прошло.

Все кануло, как камень, в воду.

И ты обрел желанную свободу,

И наши встречи ветром унесло.


Но что же делать сердцу?, - ты ответь,

Оно стучит, оно, как птица, бьется,

И надо мной - то плачет, то смеется, -

И не убить любовь, и не убить любовь,

И не убить любовь, - не умереть.


Макс Дахие.





В шумном платье муаровом



В шумном платье муаровом, в шумном платье муаровом

По аллее олуненной Вы проходите морево…

Ваше платье изысканно, Ваша тальма лазорева,

А дорожка песочная от листвы разузорена –

Точно лапы паучные, точно мех ягуаровый.


Для утонченной женщины ночь всегда новобрачная…

Упоенье любовное Вам судьбой предназначено…

В шумном платье муаровом, в шумном платье муаровом –

Вы такая эстетная, Вы такая изящная…

Но кого же - в любовники? И найдется ли пара Вам?


Ножки пледом закутайте, дорогим, ягуаровым,

И, садясь комфортабельно в ландолете бензиновом,

Жизнь доверьте вы мальчику в макинтоше резиновом,

И закройте глаза ему Вашим платьем жасминовым –

Шумным платьем муаровым, шумным платьем муаровым!..


В шумном платье муаровом, в шумном платье муаровом -

Вы такая эстетная, вы такая изящная!


Игорь Северянин.





Прохожий, мальчик



Прохожий, мальчик, что ты? Мимо

Иди и не смотри мне вслед.

Мной тот любим, кем я любима!

К тому же знай: мне много лет.


Зрачков горячую угрюмость

Вперять в меня повремени:

То смех любви, сверкнув, как юность,

Позолотил черты мои.


Иду… февраль прохладой лечит

Жар щек… и снегу намело

Так много… и нескромно блещет

Красой любви лицо мое.


Белла Ахмадулина.




Официанточка



В дыму табачном, как в тумане

Она явилась предо мной,

Как Одри Хепберн на экране

Моей студенческой весной,


Под диадемой белоснежной

Светились юные черты

«Откуда вы? – Из Заонежья,

От самой северной воды


Официанточка, богема,

Здесь учит каждый – как ей жить.

Ей бы – принцессой Букингема,

А не тарелки разносить.

Ей бы принцессой Букингема,

А не тарелки разносить!


Меж столиков летает птицей,

Суют ей баксы и рубли,

А ей в ночах Онега снится,

А в море Белом – корабли.


Ах, как так вышло, как случилось,

Как птицей долго ей кружить,

Крыло однажды надломилось,

А говорят, мол, надо жить.


Официанточка, богема,

Здесь учит каждый – как ей жить.

Ей бы – принцессой Букингема,

А не тарелки разносить.



И я, как все: «Не надо сдачи…»

О чем-то пошлом бормочу.

Я ей свидание назначу,

А сам: «Не приходи!», - кричу.


Она придет, подставит щеку,

И улыбнется, и вздохнет,

В прихожей тесной снимет щетку,

И мокрый снег с меня стряхнет,


Вся, как весенняя Онега,

Вся, как поющие ветра.

А за окном мельканье снега…

Всю ночь до самого утра.


Официанточка, богема,

Здесь учит каждый – как ей жить.

Ей бы – принцессой Букингема,

А не тарелки разносить,

Ей бы – принцессой Букингема,

А не тарелки разносить!


Макс Дахие.


Назад