Святая Русь! Holy Russia
                                                               С.Бехтеев. S. Beckteiev.

Где ты, кроткая, православная                      Where are you, gentle , orthodox
Наша матушка Русь широкая,                         Our Mother Russia bride, wide,
Меж сестер славян сестра главная,               Among  Slavonic sisters the number one,
Светлокудрая, ссинеокая                               With fair wavy hair, and blue eyes. 

У тебя ли нет голубых морей,                        Haven’t you got blue seas.
Вековых лесов, поднебесных гор,                 Age-long forests, heavenly mountains,
У тебя ли нет тучных нив-степей,                Haven’t you got rank fields
Городов и сел, веселящих взор?                    Towns and villages, that are enliving us?

Что ж стоишь в углу, пригорюнилась,          Why are standing in the corner, heart sinking,
В жалком рубище, Русь державная,               Clad in  poor clothes,  Russia - Power
Бровью черною принахмурилась,                 With black brow  bending.
Обнищавшая и безславная?                           Abject and  hounourless?

Нет парчи цветной на твоих плечах,           There is no gold –cloth on your shoulders
Нет венца Царей на твоем челе,                   Nor is there any Czar’s crown on your head
Грусть-тоска глядит у тебя в очах,               There is hearts inking  sorrow in  your eyes,
Сор-бурьян порос на твоей земле.              Weeds have grown on your fields

И вещает Русь, Русь убогая:                          So does  Russia , needy Russia vaticinate:
«Люди добрые, чужестранные,                   “Kind people, foreign people, ,
Велика моя скорбь, и много я                      Great is my sorrow , and much  did  I suffer
Претерпела мук в дни желанные!               Did I suffer  in my hoped-for days!

Изменила я Царю-батюшке,                         I  betrayed  my Father - Czar ,       
На гульбу пошла, врагом званная,               I went drabbing, being invited  by the enemy
Я поверила воле-татьюшке,                         I believed in ……….
Продалась жиду, окаянная!                          I sold myself to Jude, damned soul!

Обобрал меня душегубец-враг,                    I was skinned off  by the enemy
Истерзал мое тело белое,                             who  tortured my white body
Опоганил он мой родной очаг,                  smeared my home and
Загубил мое войско смелое.                        Ruined my bold army

Смолкла песнь моя, песня вольная,           And my free song tailed off
В дни кровавые, непогожие;                       in  the bloody days, of bad weather
Не зовет молва колокольная                       And the tantony does not chime
Люд молитвенный в церкви Божия.         The people the prayers to God’s church

Вы скажите мне, где идти искать              Do tell me where must go  and find
Отца родного, Царя русского.                   The Russian Czar – my own Father
Изстрадалась я во крови плясать               I am tired of dancing in blood
Под приказ, указ жида-прусского.             Ordered to do so by the Jew- Prussian

И когда б Господь умудрил меня        
Отыскать мое Солнце-Красное,
Я б пошла к Нему, чрез моря огня,
Чтоб узреть Его лицо ясное.

И упала б я у Царя в ногах,
Перед Ним склонясь сирым колосом,
И с святой мольбой и слезой в очах
Говорила б я горьким голосом:

«Прости, Батюшка, прости родненький,
Дочь распутную, дочь разгульную,
За вину мою, грех мой подленький,
Да, за речь мою, богохульную.

В мятежах-боях я измаялась,
Наказал Господь меня, пленницу,
Во грехах своих я покаялась,
Прости, Батюшка, дочь изменницу!»»


            Закалается Царь
                            о. Александр (Никулин)
Закалается Царь
            на конец ослепленной эпохи…
Плотно сжались убийц Их ряды.
- Где ж вы, русские люди, в вас кровь Их!?
Ужаснулись той крови жиды.

Обагрились тела и ладони –
Онемели святые уста…
Жуткой ночью тихонечко стонет
Наш Царевич – и кости хрустят.

Здесь приносится кровь очищенья…
Иудейская месть!
                Христианского сердца струя –
В озареньи ума – без отмщенья –
Изцеляет родные края.

О, Божественный Агнец небесного цвета –
Ангел пятой печати…
Коснулась убийцы рука –
Все померкло – не будет рассвета
До второго пришествия…
                    Так эта кровь дорога.

- Государь! Как возстану с коленей?-
Не утрусь до последней слезы…
Обратится течение – в нетлении
Небошественной Божьей Лозы.

Лишь в причастии – счастья дотронусь…
Как теперь понимаю нужны
Оглумленной душе
                звенья Царской короны…
Царь, Царица,
            Царевич, Княжны.


Покаянный молитвенный ход
                                Федор Борковский

Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий помилуй нас грешных.
Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий помилуй нас грешных.
Простите меня, казаки
И ты, Людмила, прости,
Что не имею любви,
Даже ни капельки.

Только сердце болит за страну,
За землю и за народ.
Пока мы с собой не в ладу
Враг нас, поганый, бьет.

Покаянный молитвенный ход –
Это не горстка людей,
Это молитвенный мост
Через всю страну…

Это молитвы людей,
Тех, в ком совесть живет,
Тех, кого Голгофская бойня жжет,
Как , если б его жену и детей…

Покаянный стодневный ход –
Немощной, но Царский редут…
Уж, мои ли то ноги идут –
То Царь наш с нами идет!

Покаянный молитвенный ход –
Это – через «не могу»,
Но снова встаю и иду
И Господь наш с нами идет.

Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий помилуй нас, грешных.
Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий помилуй нас, грешных. 


        Они пройдут…
                            Сергей Бехтеев

Они пройдут, чудовищные годы,
Свирепою, кровавою пятой,
Поколебав все царства и народы
Безудержной, безумною мечтой.

Они пройдут, кошмары слез и муки,
Мятежные, преступные года,
Года скорбей, лишений и разлуки,
Разбившие надежды навсегда.

Они пройдут, носители невзгоды,
Разрушившие грезы о добре,
И вспомним мы о позабытом Боге
И об убитом Ангеле-Царе.

Поймут обман очнувшиеся хамы
И, вновь ютясь к родимым очагам,
Воздвигнут вновь разрушенные храмы
И вновь поклонятся  поруганным богам…

Свечу пудовую затеплив пред иконой,
Призвав в слезах Господню Благодать,
Начнет народ с покорностью исконной
Своих Царей на службах поминать.




        Белая Холуница
                       
Федор Борковский

Это было давно,
Было в нашей стране –
Свирепствовал голод на Вятке,
В деревне одной
Трех малых детей
Изрубил отец на куски.

И в безумье своем
Он отбросил топор,
Затопил свою печку пожарче,
И, скрывая следы,
Все парные куски
Истопил своих чад во печи.

Белая Холуница –
Будем же вместе молиться,
Чтобы нам, детоубийцам,
У Господа прощенья изпросить.

И когда дым пошел,
То увидел народ
Трех младых голубков, воспарявших,
Души агнцев триех,
Души мальчиков тех,
Из печной вылетали трубы.

Это страшная правда,
Страшно, друзья,
Страшно нам деток горящих,
Но взглянем на себя…
И опустим глаза-
Страшнее еще – сами мы.

Тот, в безумье впадая,
Убивший ребят,
Изнемог от детишек кричащих,
А мы, убивая в себе своих чад,
Не найдем оправданья вины.

Белая Холуница -
Станем же сестры молиться,
Чтобы нам, детоубийцам,
У Господа прощенья изпросить.

Мы, предавши Царя,
Увлеклись сатаной
В тяжкий грех человекоубийства.
Не рождала земля
До поры страшной той
Детоубийц-матерей.

Но открыв слезам дверь
За грехи пред Царем,
Нам открылся и грех детоубийства –
С покаяньем теперь
Ежегодно идем
В крестный ход за убийство детей

В Белую Холуницу.
Будем же, братья, молиться,
Чтобы нам, детоубийцам,
У Господа прощенья изпросить.

Белая Холуница –
Станем же вместе молиться,
Чтобы нам, детоубийцам,
У Господа прощенья изпросить.


Там, где сердце молитву творит…  

                    о. Константин (Образцов)

Друг мой духом не падай, крепись,
Нет у Бога души позабытой,
Нет слезинки напрасно пролитой,
Верь тому и смиренно молись.

Бог в молитве тебя укрепит,
Он поднимет упавшие силы,
Верь, разсеется сумрак унылый
 Там, где сердце молитву творит.


            Предчувствие беды.
                                                              Леонид Чашечников 
Опять живу в предчувствии беды –
Второй, седьмой или двунадесятой?..
Предчувствие, оно не виновато.
Хотя лукавство путает следы,

И осторожность шепчет: «Не смотри
Ни вдаль, ни вблизь, ни влево, ни направо –
Кумиры – мразь, а суета – отрава».
Но зрение предчувствия – внутри –

Оно не спит, пока в последний срок,
С умом в согласьи не покинет тело;
Покуда в горний мир не отлетело –
Оно со мной как пастырь и пророк.

Предчувствуя, я многое сказал.
Не поняли.
                       И я живу с виною,
Что родина опять перед войною,
А вся страна один большой вокзал.

Как скорбное предчувствие беды
Вся жизнь моя – в утратах и печали.
Я вам кричал, а вы не замечали,
Что правят бал массоны и жиды.

Они полсвета выжрали уже,
Теперь Россию гонят на закланье –
И нам опять стоять на поле брани
На самом на последнем рубеже.

Слова – словами.
                                   Но точите меч,
Ласкайте жен перед предсмертной мукой,
Плодите сыновей,
                                        лелейте внуков –
Им после  битвы Родину беречь.

Еще воспрянут нивы и сады.
Не быть в Москве на Красной Пресне Сити!
И вы меня когда-нибудь простите,
Простите за предчувствие беды.


Черная Сотня


            Лидия Кологривова
 
Когда неистовой хулою
Русь заливал крамольный вал,
Нас встретил враг насмешкой злою,
И Черной Сотней нас прозвал

Названье приняли мы смело,
(Нам в нем довольно простоты),
На общее сплотило дело
Оно могучие ряды.

Черная Сотня – это ты и я,
Черная Сотня – наша семья.

И наша рать для славной брани
Растет и крепнет  шаг за шаг,
И замер враг в мятежном стане.
Увидел изумленный враг,

Что шуткой наглой и задорной
Не омрачился наш восход,
То, что считал он Сотней Черной,
То – православный наш народ.

Черная Сотня – это ты и я,
Черная сотня – наша семья!
        
                 Перед рассветом
                                Глеб Горбовский.
Я не перышки чищу, а звуки:
В звуках сердца иссякла веселость.
Отмываю не деньги, не руки,-
Окровавленный голос.

Хорошо, если чистая нота
Вдруг прорежется в хаосе рева,
Словно душу библейское что-то
Навестит… О с и я н н о е  с л о в о !

Голос мой, как ракушками днище
Парохода, оброс – не добраться
До металла! Но гул – уже чище,
Словно колокол стал отзываться.

            Мой конь

                            о. Анатолий (Трохин)

Степной весенней птицей
Ты, белый конь, летишь
От дедовской станицы,
Где над рекой камыш.

Ты весь – казачья воля,
Копыт звенящий стих.
От радости и боли
Тепло в глазах моих.

Ты мчишься бездорожьем
В святом краю моем,
Вбивая грязь безбожья
В глубокий чернозем.

Прошли года проклятья,
Остался в сердце стыд.
О, сколько кровных братьев
Расстрелянных  лежит…

Как хочется за шею
Мой конь, тебя обнять.
Прости, что не умею
Я ездить и седлать.

Прости, что так несмело
Тебя я призывал.
Как долго, конь мой белый,
Я этой встречи ждал.


                Русь идет!
                            Лидия Кологривова.

Довольно смута ликовала,
Глумясь над нами в час беды.
Довольно!  Родина устала
От нестроенья и вражды.
Разсеяв лживые обманы
И отряхнув тяжелый гнет,
Чтоб залечить Отчизны раны,
В строю сомкнутом Русь идет.

В борьбе коварной и неравной
Изнемогал наш край родной,
В пыли был попран стяг державный
Крамол мятежною пятой.
Но день настал, страна прозрела,
Пришел к сознанию народ,
И клич врагам кидает смело:
«Долой с дороги! Русь идет!»

Идет та Русь, что в дни былые,
Невзгоды вынося не раз,
Ярмо преемнику Батыя
Сломить сумела в добрый час,
Русь, отражавшая без страха
Племен враждующих налет,
Донского Русь, Русь Мономаха
И Русь Пожарского идет.

На подвиг доблестный спасенья
Ее Господь благословил,
Дал ей залогом одоленья
Живой прилив народных сил.
Хоругвь – ее родное знамя,
И крест святой – ее оплот,
Вперед сомкнутыми рядами
Неудержимо Русь идет.


        Русь моя, святая, белокрылая

                                    Елена Васильева.

Русь моя святая, белокрылая
В золоте церковных куполов –
Знаю, ты воскреснешь, верю, милая, -
В небе – голоса колоколов.

Боль моя, Россия, встань царицею,
Невечерний свет небес пролей,
Славься Русь святая, белолицая,
От берез и храмов ты светлей.

     
  Царицы верная подруга

                            Федор Борковский.


Подруга лучшая Царицы,
Слуга послушная Царя
В бурлящем море голубицей
Любовь и верность пронесла.

Когда пробил предсмертный час России,
Россия отреклася от Царя,
Тебя, больную, с Царским домом разлучили,
Чтоб на земле не увидаться никогда.

А ты же никого не осудила:
«Что ж – воля Божья, так дано», -
С терпением ты все переносила –
И униженья, и тюремное житье…

То было вовсе не житье,
А безконечное мученье –
Плевки в лицо под оскорбленья,
В тарелках – битое стекло…

Тюремщик пред толпой осатанело
Сдирал рубашку, насмехаясь, говорил:
«Вот эта – хуже всех. Вон, от разврата отупела…»
Об оргиях с царями все бубнил… и по щекам лупил.

О,  как все это,
 даже с Божьей помощью,
Калека – дева вынести смогла,
Сказала где-то
                потом уже:
«Почему-то я не умерла».

Но вот последняя тюрьма, ночь пред расстрелом;
Блаженного с надеждой вопрося:
«Отпустят ли меня?» - ответ уразумела,
Что: «Если Бог простит - отпустят, да»


Тогда ты к Богу
                начала стучаться,
Прощения отчаянно прося.
Тебя в подмогу
                Иоанн Кронштадтский
Отмаливал, прошенья вознося, -

Царицы верную подругу,
Чтоб чудом казни избежать,
И про Семью чтоб и про Друга
В изгнаньи правду разсказать.

 Царицы лучшая подруга,
Царя послушная слуга,
Ты Всех Их и Царева Друга
Не предала! не предала!


Русь, воскресшая Русь!

                        Федор Борковский

Красавица, девица-Русь
Шла по дороге прямой,
Платочки ее Марусь
 Ласкали ей взгляд красотой.

Русь, девица-Русь,
Русь, матушка-Русь,
До паденья на дно как была хороша,
Я же судить не берусь.

Красавицу  девицу-Русь
Обманул обольститель злой,
Споткнувшись об берег крутой,
Полетела на дно головой.

Дно, станция Дно –
Ты наш вечный позор,
Здесь пленили Царя,
Здесь погибла страна.

Но Всемогущий Господь
Может погибших взыскать;
И вот уж от самого Дна
Русь начала возставать.

Дно, станция Дно –
Крест покаянный стоит,
И тот, кто Царя и Бога чтит,
Кается здесь давно.

Русь, бабушка–Русь,
Согбенная от грехов,
Покаянием вместо минувших родов
Свобождается здесь от оков.

А я в буфете на станции Дно
О покаянии песни пою.
И слезы текут по щекам горячо
У той, что хулила Семью только что !

Русь, воскресшая Русь!
Твою тайну понять не берусь –
Как ты от самого дна
Возстала и снова жива!

Как ты от самого Дна
Воспряла и снова жива!
                                                            

Назад